СТАТЬИ И ИНТЕРВЬЮ

1.      Газета "Молодежь Эстонии"  -   12 сентября 2003 г.

НАШЕ «ВЧЕРА» И НАШЕ «ЗАВТРА»

Она — член жюри двух международных салонов в Москве. А еще она — учредитель и одна из главных организаторов известного благотворительного фонда Rõõmukuulutus («Благовест»), куда входят известные западные бизнесмены.

Словом, много лет она работает в Европе и с Европой. И уже имеет опыт, которого у большинства из нас нет. Тем интереснее слушать ее сегодня, когда бушуют страсти по Евросоюзу, даже если не во всем с ней соглашаешься.

— А что, собственно, тебя тревожит, Мила? Ты ведь уже давно в Европе. Что для тебя может измениться?

– О, ты не права. Все мы думаем сейчас, к чему приведут нас перемены, нужны ли они, сделают ли они нашу жизнь лучше. Странным образом нынешние времена напоминают мне начало 90-х. Тогда мы тоже стояли перед выбором.

— Но ты ведь не участвовала в политике...

– Конечно. Я вообще держалась от нее подальше. Но я была убеждена, что Эстония, став независимой, будет развиваться как демократическая страна. У нас ведь в прошлом было немало такого, что нам не нравилось, и мы думали, что новая страна, новый порядок будут более правильными, что всем нам будет лучше.

— Очевидно, ты была идеалисткой. Хотя так думали тогда многие русские в Эстонии.

– Но, увы, оптимизм мой быстро поблек, быть может, даже быстрее, чем у других. Я ведь видела, что эстонские лидеры, которых называли демократическими и считали такими, в одной аудитории говорили одно, а в другой – совершенно иное. И с тех пор я думаю, что двуличие – одно из самых характерных качеств эстонской демократии. Впрочем, по зрелом размышлении это можно понять. Переход к независимости осуществлялся людьми, которые научились жить в те времена, когда лучше было скрывать свои мысли и помалкивать. Но ведь все они потом ушли из политики...

— Ну, на этот счет можно найти немало аналогий в мировой литературе: «Революция пожирает своих детей», «Революцию делают романтики, а пользуются ее плодами подлецы». А Альберт Рис Вильямс, написавший книгу «Путешествие в революцию», утверждал, что есть люди первого дня революции и люди второго дня. И это совершенно разные деятели, преследующие разные цели.

– Да, но когда об этом читаешь в книгах, это одно, а когда это происходит с тобой в реальной жизни, когда тебя заставляют все это переживать, совершенно иное. И нам пришлось понять, что революция делалась не для нас, Эстония становилась свободной – опять-таки не для нас.

— Это был хороший урок...

– Да, было очень тошно, очень горько. И жить в общем-то не хотелось, потому что непонятно было, как жить после крушения всех этих надежд. Помнится, я ругала себя: как я могла поверить во все эти прекрасные вещи, я, к тому времени уже около 30 лет прожившая с эстонским мужем и вращавшаяся в эстонских кругах? Ведь там не говорили вслух, но всегда давали понять, что русские – это второй сорт. А потом стали говорить и открыто. Ты помнишь эти времена?

— Конечно, помню... Эстонские газеты трудно, горько было читать...

– А я лет пять после этого вообще не могла читать газеты. Хотя должна сказать, что будущий медиамагнат Ханс Луйк именно ко мне приходил на консультации. И я первая защищала в качестве товарного знака логотип Eesti Ekspress.

Помнится, тогда, в период горького разочарования, меня, можно сказать, спасли два эстонца: профессор Владимир Хютт и академик Густав Наан. Обоих, к сожалению, уже нет в живых, но я их всегда помню. Это были поразительные люди.

— И что же они могли тебе сказать?

– Ну, если говорить коротко, они сказали, что всплеск национализма кончится еще не скоро. Но все это нужно пережить. Должно родиться и вырасти одно или два, а может быть, и несколько свободных поколений, прежде чем общество придет в равновесное состояние.

— Ничего себе, утешили... Недаром говорят: «Пока солнце взойдет, роса очи выест».

– Но как перетерпеть? Мы должны были работать на себя, становиться независимыми экономически. И посмотри вокруг: выжили, выстояли, обрели себя те, кто надеялся лишь на самого себя, на свои силы, на своих близких. Те, кто обрел экономическую самостоятельность, почувствовал почву под ногами, потом смогли в чем-то помочь и другим, заняться, например, благотворительностью. И на это ушли фактически все 12 лет. Изматывающие годы.

— Но ты забываешь, что таких, как ты — с таким непобедимым упорством, с такой цепкостью, жизненной силой, с такой неистребимой неуспокоенностью, инициативой, — не так уж много. И потом... У тебя ведь был стартовый капитал.

– Какой? О чем ты говоришь?

— А разве твои знания, твой опыт патентоведа не были таким капиталом? Большинство заводских инженеров, которых было много среди русских, таким капиталом не обладали. К тому же ты умело его использовала.

– Знаешь, чему меня научила жизнь? Если тебе кажется, что ничего плохого в этом году случиться не может, значит, оно случится на следующий год. Или даже раньше... И надо быть к этому готовым.

— Ты научилась жить, сжавшись в пружину. И ты еще называешь себя оптимисткой?

– Конечно. Я словно всегда принимаю стойку: что я должна сделать, чтобы выжить? Где меня подстерегает опасность? Как ее предупредить?

Иногда я думаю: слава Богу, что нам обрубили хвост сразу, уже тогда, в начале 90-х, показали наше место. И мы поняли: для того, чтобы выжить, надо стать экономически самостоятельным, сильным. Недаром наиболее активные, инициативные русские люди ушли в бизнес. У одних он состоялся, у других – нет. Но это уже проблема каждого человека в отдельности.

— Значит, ты считаешь, что каждый должен пробиваться в одиночку? Никак не могу с тобой согласиться. Мне-то как раз кажется, что выживать надо сообща, общими усилиями добиваться положения, устраивающего всех, благоприятного для русскоязычного населения. Посмотри, как в Латвии люди общими усилиями защищают русские школы. И надо полагать, у них получится.

Кстати, еще Эрхард, творец «германского чуда» в послевоенные времена, когда Германия лежала в развалинах, а народ был в глубокой депрессии и растерянности, говорил о солидарности. А он ведь не был ни коммунистов, ни социалистом. И именно так подняли Германию...

– Я говорю о том, что вижу, что чувствую здесь, где мы живем. На мой взгляд, колхозы – это уже прошлое.

— А разве мы говорим о колхозах? Мы ведь говорим о демократических методах защиты своих прав...

– Упомянув о колхозах, я имела в виду, что когда большое количество людей пытаются выживать вместе, это не получается. И как реалист, трезво оценивающий перспективы, я говорю, что ничего подобного в ближайшие 50 лет здесь не будет, никакого объединения...

— Не могу поверить... Кстати, есть немало примеров иного рода. В Эстонии были очень успешные колхозы, если уж говорить о них. Некоторые существуют и до сих пор. Только под другими названиями.

Разве в одиночку мы можем сохранить наши русские школы? Разве можем в одиночку добиться изменения законов, регламентирующих нашу жизнь?

– Я просто хочу сказать, что все эти годы в самостоятельной Эстонии мы старались выжить. Нас ведь бросили, как котят в омут. Мы пережили очень трудное, безумно трудное время. Я бы назвала это катаклизмом.

Сейчас, я думаю, такого катаклизма не будет, я имею в виду вступление в Евросоюз. Но все равно, как и прежде, мы стоим перед выбором. Нас снова ждут перемены. Справимся ли мы с ними?

Я рассуждаю сейчас как простой обыватель, как человек, имеющий трудный жизненный опыт. Что, собственно, мы приобретаем?

— И что же подсказывает тебе твой жизненный опыт? Опыт человека, пережившего катаклизм и стоящего на пороге другого...

– Ну, прежде всего, он говорит, что мне придется платить значительно более высокий процент налогов. Ведь придется кормить эстонских чиновников, чтобы они могли заседать в Брюсселе. Цены возрастут, а зарплаты вряд ли... Кто их будет поднимать?

Мы, кстати, с мужем в этом году путешествовали с друзьями по трем европейским странам: Швейцарии, Франции и Италии. И, конечно, спрашивали живущих там людей, самых разных людей, что они думают о Евросоюзе. И никто, представь себе, никто не сказал нам ничего хорошего.

Германский бизнесмен говорил, что экономика страны пострадала от присоединения, от введения единой валюты. Бельгийский предприниматель жаловался, что приходится содержать огромный бюрократический аппарат, где к тому же происходят какие-то неприятные инциденты. По мнению нашего собеседника, этот аппарат неуправляем. К европейским деньгам вообще подступиться трудно.

Итальянский же таксист жаловался, что зарплаты не поднимаются, а цены и налоги растут.

— И как же ты будешь голосовать теперь? За или против Евросоюза?

– Не знаю. Но есть один факт, который заставляет задуматься. В лагере евроскептиков оказалось слишком уж много эстонских националистов. Нас, русских, должно это настораживать?

— Ну, если уж говорить о евроскептиках, то среди них немало и вполне порядочных, умных и весьма образованных людей. К тому же экономистов по профессии...

– И все-таки решать надо, исходя из собственного опыта, из собственных обстоятельств. Мы прошли такую тяжелую школу, мы научились жить в неблагоприятных условиях, где все или почти все – против нас. Неужели нам будет хуже?

К тому же возникает новая ситуация, расширяется пространство, появляются какие-то новые возможности. Может быть, стоит этим воспользоваться?

Конечно, придется крутиться быстрее. Будут действовать несколько иные правила бизнеса, правила работы.

— Острее будет конкуренция. Тебя это не пугает?

– Что ж, придется думать о проектах, которые будут шире тех, что были связаны прежде лишь с Эстонией.

Три года назад я официально зарегистрировала «Североевропейский центр по маркетингу и менеджменту объектов интеллектуальной собственности». Я думала об этом проекте еще раньше, шесть лет назад. Но тогда Эстония не была к этому готова. А вот теперь проект стал расширяться, набирать темп.

На днях я вернулась из Москвы, где встретилась с руководством организации, которая занимается научными разработками, связанными с космической тематикой. Это Научно-исследовательский институт космической техники. Представители этого института участвовали в семинаре-презентации, который я проводила в Таллинне летом. А теперь мы договорились о дальнейшем сотрудничестве. Они, как и другие российские специалисты, предприниматели, ждут, когда Эстония вступит в Евросоюз. Их интересует именно продвижение технологий на Запад. А Эстония – это страна, где российский специалист всегда может встретить другого специалиста, который учился с ним в одном вузе и говорит на одном языке. Вот сейчас эстонцы вспомнили русский язык, вспомнили, что учились в российских вузах, и больше этого не скрывают. Я все время консультирую сейчас эстонцев, которые учились в российских вузах и хотят работать с российскими специалистами. Потому что сейчас это выгодно. Им будет с чем прийти в Евросоюз.

А что касается нас, живущих в Эстонии, то нам нужно, если Эстония вступит в Евросоюз, не потерять свое место. И у нас есть все возможности, чтобы его не потерять. Надо только помнить, что легче не будет. Никто нам там помогать не будет. Всего придется добиваться самим.

— Вот с этим нельзя не согласиться...

2.  Газета «БИЗНЕС СРЕДА. Экономический выпуск»  -   17 марта 2004г.

Эстонские товарные знаки и бренды тоже вступают в Евросоюз

Что нужно в связи с этим делать эстонским фирмам по их защите?

Как это начиналось

Совсем не трудно выяснить, что такое Европейский союз и что такое товарные знаки и бренды в едином экономическом пространстве - достаточно порыться в специальной литературе.

- Но ни в одном материале вы не найдете ответа на вопрос, а нужно ли вообще эстонским фирмам защищать в Евросоюзе свои товарные знаки, а если нужно, то кому именно и в какой степени, - говорит директор патентного бюро Volinik L.G. Людмила Ганс.

История вопроса в ее изложении такова. Интеграционные процессы между странами привели к тому, что национальной охраны товарных знаков оказалось недостаточно, возникла потребность в создании единой европейской системы защиты товарных знаков. В 1994 году, в самом начале своего существования, Европейский союз выработал единую европейскую систему товарных знаков, а с 1 января 1996 года в испанском городе Аликанте начало работать eвросоюзное патентное ведомство, которое носит название Ведомство по гармонизации на внутреннем рынке (товарные знаки и промышленные образцы). Первые заявки на европейский товарный знак (Community Trade Mark, CTM) начали поступать с первых дней работы этого ведомства, английская аббревиатура которого OHIM (Office for Harmonization the Internal Market (Trade Marks and Designs), а испанская OAMI (Oficina de Armonizacion del Mercado Interior (Marcaz, Dibujos y Modelos (кстати, именно этим названием предпочитает пользоваться Россия). В первый год поступило 22 000 заявок.

Преимущества и недостатки

Преимущества европейского товарного знака состоят в том, что он автоматически предоставляет охрану во всех странах Евросоюза, при этом подается одна заявка на одном языке и уплачивается единая пошлина, что значительно упрощает процедуру регистрации заявки, объясняет Людмила Ганс. И добавляет, что это обстоятельство, пожалуй, является единственным преимуществом. Объясняя тонкости европейского патентного законодательства, она обращает внимание эстонских фирм на важные обстоятельства.

1. Заявка подается в Ведомство Аликанте на одном из 11 официальных языков Европейского союза: английском, греческом, датском, испанском, итальянском, немецком, нидерландском, португальском, финском, французском, шведском (с 1 мая их будет на десять больше). Но заявитель должен указать и второй язык - один из рабочих языков ведомства, на использование которого он соглашается в качестве возможного языка для процедур рассмотрения возражения, прекращение действия прав или признания недействительности. Рабочими языками ведомства являются: английский, французский, немецкий, итальянский и испанский языки

2. Регистрация европейского товарного знака действительна в течение десяти лет с даты подачи заявки и может продлеваться без ограничений на последующие десятилетние периоды.

3. Следует отметить, что стоимость регистрации европейского товарного знака значительно выше стоимости одной национальной регистрации. С другой стороны, стоимость регистрации европейского товарного знака значительно ниже стоимости 15 национальных знаков, которые он заменяет. Европейский товарный знак выгоден в том случае, когда заявитель хочет получить охрану своего товарного знака в большинстве или во всех странах Европейского союза.

Все вышеизложенное - это те общие сведения, которыми должны обладать владельцы и руководители эстонских фирм, для которых собственный товарный знак - не пустой звук.

Путь наверх

Сама процедура регистрации европейского товарного знака достаточно длительна и богата подводными камнями. Чтобы подать заявку, совсем не обязательно лично ехать в Аликанте, с 1 мая 2004 года она может быть зарегистрирована и в эстонском патентном ведомстве - Riigi Patendiamet. Далее заявка поступает в Ведомство Аликанте. Заявка регистрируется, и о том, что такая заявка на регистрацию CTM поступила, сообщается в каждое национальное патентное ведомство всех стран Евросоюза.

Здесь таится первый подводный камень: в разных национальных ведомствах действуют разные системы регистрации товарных знаков, их всего две, их называют «явочная система» и «система экспертизы»». В Литве, Латвии и некоторых других странах, например, принята явочная система, при которой заявка рассматривается только на соответствие формальным признакам, и заявитель получает свидетельство о регистрации, даже если аналогичный товарный знак на территории этих государств уже зарегистрирован - все споры и разбирательства переносятся в суд. В других странах Евросоюза, например, в Швеции, Норвегии и Германии, действует система экспертизы - национальные патентные ведомства анализируют полученную заявку и проводят свой поиск: нет ли аналогичного знака, ранее уже зарегистрированного на территории данной страны. Если обнаруживают аналогию, то товарный знак не регистрируют. Такая система действует и в Эстонии.

Таким образом, заявка на регистрацию CTM анализируется дважды: в Ведомстве Аликанте и в тех национальных ведомствах стран Евросоюза, где действует система экспертизы.

Все национальные отчеты о поиске по данной заявке направляются в Ведомство Аликанте, и заявителя информируют - или о том, что для регистрации его заявки нет препятствий, или же напротив - препятствия есть, вашей регистрации мешают такие-то товарные знаки, ранее зарегистрированные там-то.

Здесь скрывается подводный камень номер два: поданная заявка, для регистрации которой существуют преграды, публикуется в бюллетене Ведомства Аликанте, и указывается срок, в который эту публикацию можно опротестовать. Это решающий момент: можно все получить или все потерять, потому что Ведомство Аликанте ставит в известность владельцев уже зарегистрированных аналогичных товарных знаков.

Если фирмы, имеющие такие же, но уже зарегистрированные CTM, опротестовывают новую заявку, то заявитель лишается возможности зарегистрировать свой товарный знак на территории Евросоюза.

Естественно, что фирмы, потратившие на несостоявшуюся регистрацию СТМ деньги и время, обращаются в Европейский суд в уверенности, что выиграют. По оценке Людмилы Ганс, это полностью проигрышный вариант - выиграть суд в этом случае не удастся.

Пример: в Ведомство Аликанте была подана заявка на товарный знак одной известной в странах Балтии латвийской кондитерской фабрики. Несмотря на то, что латышское слово, лежащее в названии фабрики, имеет свое значение, латыши не получили права на СТМ, так как им был противопоставлен схожий товарный знак фирмы одной из стран ЕС, уже зарегистрированный как единый европейский. Латвийские кондитеры опротестовали решение в Европейском суде, однако проиграли. Получается, что эта фабрика не может выйти со своей продукцией и под своим именем за рамки Балтии, где ее знак зарегистрирован, - ей мешает похожий товарный знак, уже зарегистрированный как СТМ. Теперь для выхода на европейский рынок эта фабрика должна разработать новый товарный знак, что требует денег и времени, а значит, теряет в конкурентоспособности.

Поэтому Людмила Ганс советует очень хорошо подумать, а нужна ли вашей фирме регистрация товарного знака как единого европейского.

Общие правила есть общие правила, однако каждая фирма требует эксклюзивного подхода.

Вам поможет аудит

Людмила Ганс предлагает эстонским фирмам, если они заинтересованы в выводе своих товарных знаков на европейский рынок, до вхождения в ЕС сделать аудит своих товарных знаков и брендов в разрезе общеевропейского пространства.

Свою рекомендацию она обосновывает следующим примером. Согласно сделанному ею анализу, по использованию товарных знаков все эстонские фирмы делятся на разные группы.

Первая группа имеет рынок для своих товаров только на территории Эстонии.

Вторая имеет рынок в Эстонии, Латвии, Литве и России.

Третья группа фирм работает на рынке, куда уже входит половина стран Евросоюза.

Четвертая, в которую входят отдельные предприятия, имеет своим рынком все страны ЕС.

Эстонские фирмы, сегодня имеющие ограниченный рынок, но желающие его расширить, должны знать, что их ждет на общеевропейском торговом пространстве. Может быть, как в случае с латвийскими кондитерами, им нужно будет для ЕС разрабатывать новый товарный знак.

Но даже тем небольшим фирмам, которые не выходят за пределы Эстонии, по мнению госпожи Ганс, есть смысл знать, не зарегистрирован ли уже как СТМ знак, похожий на их собственный, что может помешать в случае, если продукция, маркированная единым европейским товарным знаком СТМ, придет в Эстонию. Потому что знак, уже зарегистрированный как Community Trade Mark, имеет преимущество.

Но это не значит, что товарные знаки, зарегистрированные в Riigi Patendiamet, утрачивают силу - они действительны на территории Эстонии, уточняет Людмила Ганс.

Аудит дает возможность определить, не зарегистрированы ли в качестве СТМ товарные знаки, аналогичные вашему. И если зарегистрированы, то что вы можете предпринять в этом случае. Аудит вашего товарного знака - это не только экспертиза и анализ, но и предложение по защите ваших товарных знаков и интересов на рынке Евросоюза..

Она рекомендует эстонским фирмам, если они заинтересованы в выводе своих товарных знаков на европейский рынок, сделать аудит до вхождения в ЕС, чтобы потом не быть втянутыми в судебные разбирательства.

…Споры по товарным знакам и сегодня не редкость, даже в пределах Эстонии - вспомним хотя бы историю с регистрацией товарной марки Elion. С вступлением в ЕС число подобных конфликтов может увеличиться. Так что тем, кто имеет виды на европейский рынок, есть смысл подстелить соломку.

Этэри КЕКЕЛИДЗЕ

3.  Газета «ВЕСТИ ДНЯ» -  14 августа 2004 г.

ТРИ ВОПРОСА

Отвечает патентный поверенный Людмила Ганс

Что бизнесмен должен знать сегодня начиная свой бизнес?

Если десять лет назад предприниматель начинал свой бизнес из расчёта на местный рынок, он мог позволить себе направить усилия только на создание товара и его реализацию. Теперь он с самого начала должен знать, что как только он достигнет в начатом деле первых ощутимых успехов, у него тут же появятся конкуренты. Причём не только со стороны, но и в своей собственной фирме. Её сотрудники получали знания и опыт, а потом вместе с этим багажом уходили и начинали его использовать в другой фирме. Задумываться об этом предприниматели начинают, как правило, лишь после того, как факт уже имел место быть. Нашим бизнесменам по-прежнему приходят в голову фантастически интересные бизнес-идеи. Есть такие проекты, которые открывают совершенно новые направления в организации бизнеса. Поэтому всегда, прежде чем вкладывать в них деньги в дело, быть уверенным, что это не чужая идея, а заодно защитить от плагиата и себя самого.   

Есть рецепты, чтобы обезопасить себя от кражи идеи?

При нынешней жёсткой конкуренции, учитывая, что мы теперь и в едином Европейском Союзе, недостаточно просто запатентовать торговый знак. Нужно разработать комплексную защиту лет на десять вперёд. Это целая система, куда входит, к примеру, и создание имиджа и умение себя рекламировать. Это поможет правильно распределить расходы - куда, сколько денег и когда нужно начинать вкладывать в мероприятия по защите своего бизнеса. К сожалению, в Эстонии такой подход к системе защиты пока ещё не сильно распространён, и у нас мало специалистов в этой области.

Какие бизнес-проекты вам представляются перспективными?

Считаю, что Эстония может стать плацдармом для совместной отработки, сертифицирования и продвижения российских технологий и бизнес-направлений. Я уже работаю с бизнесменами из Эстонии, которым удался бизнес в России, и теперь они хотят привести в Эстонию новые российские технологии. Но таких пока единицы. Тем не менее, у нас есть прекрасные предпосылки привлечь сюда российский капитал, который до сих пор с успехом шёл в Финляндию. В Эстонию направлено много европейских денег. У нас стабильная экономическая ситуация, хорошая бизнес-среда, низкая инфляция, пока ещё дешёвая рабочая сила. При этом у нас есть специалисты, которые учились с россиянами в одной системе образования и владеют русским языком, но имеют больше знаний и опыта в маркетинге и менеджменте. Есть в России ещё одна проблема, которой не лишним было бы во время воспользоваться. Авторы новых технологий, как правило, люди не молодые. Они умеют изобретать, но не умеют продавать свои изобретения. При этом у них потрясающие разработки, многие из которых остаются незадействованными.